Куда ушла наша воля?

Как лишить человека воли? Самым простым вариантом выглядит вариант с тюрьмой, когда человека помещают в условие человеческого зоопарка за нарушение закона. Второй способ мы видим на примере военнопленных, когда человек из-за страха смерти скажет всё, что от него желают услышать. Но не только с помощью лишения свободы и страха можно лишить человека воли. Политтехнология родилась задолго до начала эры единобожия, но современные психологические разработки ничем не отличаются от древних — технологии одни и те же.

Но если с начальниками всё более-менее понятно, то вот кнут и пряник религии декларирующей любовь во взаимоотношениях, и одновременно  сжигающей на кострах идеологических противников, это вопрос немного мутноватый. Внушая веру, религия использует людей как источник доходов, а всех кто не верит в религиозные фетиши, считаются варварами, язычниками, идолопоклонниками. И естественно, самая правдивая правда всегда «наша», остальные  либо заблудшие овцы, либо враги иноверцы, слуги дьявола.

Что же это за чертовщина такая, когда религиозные деятели проповедующие любовь, становятся человеконенавистниками, считающими, что у врагов собственной воли быть не должно? Ответ на этот вопрос очень прост. На уровне групповых отношений всегда существовало то, что называется политикой возникающей из-за конкуренции за владения землёй и душами.

Понятие личной воли ограниченное законами, это уже не воля, а свобода действий в рамках  законов. Упрощённо, воля предполагает власть над собственной жизнью и жизнью своего потомства, а так же решение межличностных проблем без вмешательства общинной, либо государственной власти. И пока люди живут в мире естественного не-насилия, данная форма жизни является естественной, основанной на понимании (понятиях) без всякого криминального оттенка.

Для тех кто привык к жизни в жёстко регламентированном мире решёток законов и правил,  вольная жизнь является не постижимой. Как же так, ведь должны же быть какие-то правила или хотя бы знаки, которые регламентируют жизнь, а так же должен быть обязателен страх перед преступлением закона. Такое общество не представляет себе жизни без страха. Ведь неравен час, можно и под машину попасть. Это любимая оговорка тех кто привык жить в виртуальном мире страха и вины-долга.

А разве существует иная жизнь? Конечно существует, там, где общество не знает глобальных социальных потрясений и конкуренции хотя бы 5-6 столетий, и где основой воспитания является не-насилие регламентированное естественной волей. Именно в таком обществе появляется естественное уважение к проявлениям воли как общественного идеала.

В таком обществе проявление любых понтов безосновательного величия разбивается о непоколебимость воли личности воспитанной с молоком матери, и не знающей ни психического, ни физического насилия.

Гордыня, фанатизм и идеалы богатства не могут быть идеалами вольной личности. По большому счёту любые идеалы связанные с эгоизмом и другими эмоциональными проявлениями существующими в животном мире не могут быть идеалами религий, так как религии основаны на идеалах не имеющих аналогов в животных взаимоотношениях, таких как: эгоизм, желания, зависть, злость, ревность, корысть и тд.

Только чистое сознание не замутнённое эмоциями является основным идеалом всех религий.

Мудрость и дух святой никаким образом не противоречат чувству собственной воли. Наоборот, мудрость и дух расширяют сознание до космических масштабов, выводя волю за рамки животного рефлективного эмоционального восприятия. Святой и мудрый человек даже в клетке остаётся вольным, осознавая бренность тела, и бесконечность сознания и духа. Вольность — это основа осознания бессмертия сознания.

Почему идеалом религий является любовь и вера

Но почему же тогда для массового употребления используются идеалы любви и веры? Ведь любовь, это однозначно эмоциональное отношение к определённому объекту, а то, что называют трансцендентной любовью, является проявлением состояния ясности духа  как чистоты сознания. Соприкоснувшись с таким сознанием называемым духом святым, люди начинают рыдать как малые нашкодившие за всю жизнь дети. Внешними наблюдателями такое поведение воспринимается как религиозный экстаз.

Почему же тогда кроме божественной любви существует любовь плотская? Неужели, понимая силу плотских желаний, таким образом хотели создать безудержную тягу к религиозным идеалам? Почему идеал ясности отношений смешали с привязанностью? Кому лучше живётся, тем кто вместе верят в какую-то идеологию, или тем кто понимает друг друга без слов?

В  состоянии ясности понимания собеседника исчезает эгоизм, и рушатся всякие барьеры сковывающих эмоций, а сам экстаз этого состояния связывают с тем, что называют Богом, и соответственно с верой, и принадлежностью к некой религиозной организации. А у этой религиозной организации есть свои законы, правила поведения и философские концепции. И естественно во всей этой искусственной организации воля жить не может.  Вера как инструмент приобщения к неким идеям некой группы, нужна лишь для внушения присоединения к идеям этой группы, а значит для присоединения к этой группе. Вера — это инструмент миссианства.

Это называется — прощай воля как высший идеал человеческой жизни. И дальше по очереди, религиозная организация является политической организацией влияния с обязательным либо добровольным миссианством фанатиков лизнувших божью благодать духа. Слепая вера и привязанность рождает фанатизм. И не важно какой это фанатизм, религиозный, национальный или футбольный —  вера убивает разум. Если конечно разум присутствует, а если нет? Но ведь у детей тоже разума нет, но это не мешает многим вырастать разумными, если разумными были их родители и учителя.

И в этом моменте у некоторых особей просыпаются теории расизма и национального превосходства.  То есть, в течении многих веков белая европейская раса высокомерно относилась ко всяким папуасам-аборигенам. И именно для них и была придумана технология веры. Ведь тупым язычникам трудно объяснить для чего нужно молиться умершему Богу.

Поэтому была разработана религиозная схема принципа приобщения к религиозным идеалам.

И самые максималистически настроенные молодые люди наслушавшись таких сказок  думают, что именно они могут стать теми самыми единственными и неповторимыми. Это и рождает тот самый религиозный фанатизм, который гонит людей в джунгли просвящать живущих в райю неведения аборигенов.

Но самое отвратительное во всей этой религиозной организации, что пастыри понимают своё привилегированное положение, и их шанс достигнуть высших идеалов столь же мизерны как и шансы овец, которых они пасут. Никакая институтская организация не может дать людям волю. Именно поэтому все религиозные организации в конце концов погрязают в грехе гордыни, корысти и политики, ожидая нового мессию, который обязательно всё разрулит.

Очень странным является с точки зрения логичности, привязывание наук к книге в которой описываются различные магические истории с описанием жизни несомненно мудрого человека, коим являлся Иисус Христос. Если бы Библия являлась эффективным учебником, тогда  мы имели бы тысячи мудрых людей, создающих свои собственные мудрые мысли, как это делал Иисус. А этого не происходит. Как не кончаются войны и распри, не смотря на двухтысячелетние старания иудо-христианских пастырей.

Мир людей до сих пор не стал совершенней, чем был до Иисуса, не смотря на разветвлённые сети сотен религиозных общин с разными названиями, молящихся на Иисуса как на Бога. В чём проблема? Религиозная система не делает людей святыми, медицинская система не делает людей здоровыми, а научная система создаёт лишь карьеризм и корыстный чиновничий мир с менеджерами чародеями охмуряющими клиентов.

В наступившей новой технократической эре мы получили некоторые преимущества в виде доступности к информации. Но благодаря увеличению объёма информации люди потеряли душевный покой, так необходимый для комфортной жизни.

А ведь некогда  существовал золотой век, когда родители передавали своим детям понятия жизни собственным примером, и учили ремеслам. Люди ещё не знали всеобщего группового образования, а институт высшего духовного образования был народным. Ученики ходили в далёкие страны, чтобы найти учителя, и в этих путешествиях сами становились учителями, из поколения в поколение передавая науки жизненной мудрости.

Современным священнослужителям немыслима такая организация жизни, когда твой авторитет зависит не от должности «батюшки», а от жизненного опыта, и реальной помощи людям в организации их жизни. Именно религиозные институты многие века вели непримиримую войну с народной организацией передачи наук мудрости напрямую от учителя ученику стремящемуся к знаниям. Ученику нужно было заслужить право быть учеником, а сейчас всех заставляют из-под палки.

Столетиями шла война с народными авторитетами, поставив их вне закона с помощью законов запрещающих вольное передвижение по вольной некогда Земле. И за это время простое понятие воли изменили до неузнаваемости.

Сегодня узнать изначальную волю невозможно. Из людей сделали целеустремлённых идиотов, передвигающихся по земле от одной цели к другой перебежками как в фильме Сталкер Тарковского. Кидаешь цель гаечку и идёшь в магазин, и так же на работу, с работы и вообще по жизни. И никто не видит как наука и религия создала в головах людей этот целевой идиотизм.

Вера — это хороший инструмент для межличностных взаимоотношений между учеником и учителем. Но когда веру рационализировали до концертов массового внушения, это породило извращение фанатизма.  Убив веру в идеалы человечности  ежедневными криминальными сводками из цивилизованного мира, развращая умы рекламой бесконечных желаний, научно-религиозные институты используя любовь и страх, продолжают лишать людей воли с самого рождения.

Ведь рабы живущие в неволе  не могут воспитывать вольных людей. Община-государство всё больше и больше берёт на себя функции воспитания и обучения детей. Страх, стыд и вина в рамках потребительского стада — это доминирующие состояния оцивилизованного человека, воспитываемые общиной. Воля в таком обществе уже даже не снится.

Но нельзя говорить о том, что люди и власть не стремились создать новый Золотой век и волю. Многие ещё помнят уже немного подзабытые лозунги западного мира о свободе слова и свободе личности, но они появившись на волне увлечения западных элит культурой Индостана, очень быстро стали обычным геополитическим оружием в идеологической войне против Советского Союза.

Реальный идеал воли превратился в заборы пространства личного эгоизма. Воссоздать вольное состояние духа не удалось, и поэтому демократическая идеология перестала рекламировать свободу личности, не говоря уже о свободе слова, приватизированной узкой группой олигархов вместе с крупнейшими СМИ. Там где существует идеология, там воли быть не может.

И где-то далеко так и остался совсем неоцивилизованный мир, где люди умеют понимать друг друга без помощи концептуально деревянных лозунгов, и правил дорожного движения.

В обществе в котором доминирует страх, а в гетто живёт насилие, такой ритм жизни невозможен.