Постболонский синдром потери хозяина

Россия вышла из Болонской системы. Что это значит и как дальше будет выглядеть российское образование?  Пока никаких внятных ответов не существует.  Одни считают, что никаких фундаментальных изменений не произойдёт, другие  настаивают на отмене ЕГЭ, третьи рассказывают о совершенстве старой Советской системы образования. Но чем же на самом деле отличалась Советская система от Болонской?

И всё?

Вот те на тебе… Оказывается, что разница не в программе обучения, а в небольшой организационно-технической детали. Каждый закончивший вуз и получивший диплом называется бакалавром, а магистратура предполагает продолжение образования с созданием диссертации, которая позволит получить новый статус кандидата или доктора таких-то каких-то наук с небольшой доплатой к жалованью.

Неужели исходя из смысла озвученных данных о Болонской системе, оказывается, что дело только в названии? Если магистр — это  учёная степень соответствующая российскому Кандидату наук, то в чём проблема  всей этой суеты с выходом из Болонской системы? На уровень знаний и на сами знания это никак не влияет. Математика и физика всё та же и тп.

А может всё дело в том, что интеграция в западную систему образования делает из наших учебных заведений поставщиков для западных институтов наиболее талантливых студентов и сотрудников? Таким образом являясь провинциальным отделом, Россия лишается части своего научного потенциала.  Это косвенно подтверждается ещё и тем, что чтобы стать кандидатом наук или магистром в любом направлении, нужно обязательно сдать экзамен по английскому языку и философии.

Интересным фактом является, что ведущие западные учебные заведения получают от своих чаще всего корпоративных спонсоров сотни миллионов и даже миллиарды долларов на содержание наиболее талантливых студентов собираемых со всего мира. А потом мы удивляемся, что отстаём от запада в технологическом плане.

Однако кроме прямой утечки мозгов, существует ещё одна проблема, которая в современных условиях является гораздо более важной. Не так давно мы видели как легко создаются протестные движения в среде российской молодёжи, которую выводит на улицы либерально-демократическая тусовка, называемая пятой колонной, а так же иноагентами.

Казалось бы влияние религиозной веры в настоящем времени уменьшилось и религиозные войны ушли в прошлое, но оказывается, не всё так просто и прямолинейно в этом мире как кажется. Религиозное влияние в настоящее время заменило  вполне научное образование, которое готовит не только узких спецов учёных, но так же и всю чиновничью братию, называемую системой власти.

Сама научная система — это сухая иерархическая организация. И по идее она не должна нести в себе какую-то идеологию.  Однако в этой системе происходят постоянные изменения, с помощью которых в мозги молодых людей внедряют  различные идеи не подконтрольные российской власти. Научный институт, это такое себе государство в государстве. Вроде на российские деньги создаются научные кадры,  но большинство учёных почему-то мечтают свалить на запад. Как-будто не родные.

И как мудро намекает  Википедия, слово система в  отношении этой организации не совсем уместна. Речь идёт о процессе, ведущую роль в котором закрепили за западными организациями с помощью декларации. Это такое себе неформальное признание не столько  западных стандартов, сколько признание руководящей роли западных институтов создающих и изменяющих эти стандарты в области образования.

Это значит, что запад диктует России свои стандарты, включая либерализм, ЛГБТ повестку и демократические ценности, которые должны создать следующее поколение чиновников думающих в русле всех этих западных педерастических стандартов. Вдруг оказывается, что религиозное влияние веры можно  тихо и незаметно заменить влиянием научного образования.

То есть, по сути научная программа у всех одинакова как Библия у христиан, а вот организационно структуры власти разные. Западные институты финансируются с представителями  иудо-протестантских капиталов, у них принято платить десятину на благотворительность.  Россия же опирается на Православную религию, которая сама выступает в роли нахлебника, поэтому научный институт так же как и сама церковь финансируется из государственной казны.

Протестанты на то и называются протестантами, что они изначально разрушили в западном мире казалось бы незыблемое ещё 200 лет назад католическое доминирование, а сегодня они с помощью науки и образования пытаются создать надгосударственные глобальные структуры экономической и идеологической власти. Иудейский и протестантский бизнес обязан содержать науку и образование, так как их приучили к пониманию важности общей организации. В России же на данный момент не существует цельной общности, поэтому нет обоснованной мотивации инвестиции крупного бизнеса в образование.

Истины ради нужно заметить, что не существует хорошей или плохой системы власти, образования и идеологии влияния. Любая хорошая  организация имеющая влияние подкреплённое финансовыми возможностями начинает доминировать, со всеми вытекающими извращениями в виде бюрократического засилья, костров, казней, революций и войн. Везде, где существует идеологическая схема добра и зла, бюрократия и борьба за власть неизбежна.

Болонский процесс — это соглашение о согласии с ведущей ролью западных цивилизаторов, которые уже веками и тысячелетиями играются в игру под названием единобожие, где наука, это всего лишь новая религиозная сеть влияния. Иначе никак не обосновать это почти мирное политическое научно-религиозное сожительство.

Небольшая и не столь явно очевидная предыстория

Выход из Болонского процесса нужно рассматривать как следующий шаг после запрета протестантской общины Свидетелей Иеговы, названной экстремистской организацией из-за тотального стиля зомбирования граждан миссианством. Далее было создано клеймо иноагентов для тех кто ведёт активную пропаганду либерально-демократических ценностей на деньги западных организаций.

Следующим шагом было принятие закона о Просветительской деятельности, который умерил пыл тех же самых мессий иноагентов, создававших множество частных курсов, на которых кроме специальных программ транслировалась идеологическая пропаганда  из заокеанского демократического обкома. На очереди пока не уязвимые с юридической и идеологической точки зрения сети МЛМ, так же осуществляющие свою деятельность под протестантско-демократической крышей.

Что изменится после выхода из Болонского процесса?

Попробуем смоделировать, что же произойдёт после отмены западных грантов. Видимо перспектива получения работы связанной с научной деятельностью за границей будет всё больше угасать, а российские власти начнут всё более активно рационализировать учебные заведения, одновременно увеличивая размеры и количество грантов в практически полезных направлениях.

Но в начале российская Академия наук и все министерства, которые уже не должны брать под козырёк мировым западным организациям и  министерствам,  должны пережить шок.   Они же функционировали в системе в которой думать не нужно было, а только исполнять и плыть по течению того процесса, которым руководили те, кто раздавал гранты за это самое послушание.

Очевидно одно, в ближайшем будущем не стоит ждать каких-то революционных прорывов в научных изысканиях. Наука находится в стойком стопоре из-за огромного количества противоречий. Поэтому необходимо прежде всего разобраться в ситуации с внутренней организацией. Ведь никто не собирается изменять законы физики и математики. Оставим физику физикам, а вот социальные науки и психология требуют тотальной редакции с расширенными рамками теоретизации в этих направлениях.

Ведь в этом смысл научной деятельности.  Привычка брать ссылки из заграничных научных журналов и принятие заведомо безумных программ растиражированных в СМИ, ведёт сообщество в мир тотального внушения хорошо упакованных иллюзий. Но ведь это же не наши методы. В нашем понимании грузилово = лечение мозгов возможно лишь при наличии лоха, человека заведомо ограниченного страхом и слабым пониманием происходящего.

И при отсутствии программы настоящего просвещения, образование сводится к программному воспроизводству внушаемых лохов, свято верящих в непогрешимость всего, что производится под грифом «наука». И если это устраивает нашу научно-чиновничью систему, тогда никаких изменений в структуре образования не предвидится. Зачем портить хорошую бизнес-модель.

Но может быть в умах научных чиновников проблеснёт луч понимания открывающихся перед Россией возможностей, и они начнут мыслить в направлении создания из российского общества homo думающих, а не только homo запоминающих умные, но чужие мысли. Создание программной библиотеки в голове, это хотя и важная, но всего лишь часть направления человеческого совершенствования.

Именно поэтому главной задачей для российской науки после выхода из Болонского процесса является создание новых целей для осмысления и внедрения в образование программ развивающих мудрость, понимание и интуицию.  Необходимо создание учебной программы конструктора идей, которые позволят нашим детям с ещё не зашторенными страхом перед оценкой мозгами, создавать свои собственные оригинальные мысли.

И если кто-то боится, что просвещённым народом будет невозможно управлять — это либо глупец, либо враг рода человеческого из пещерного прошлого. Только развитие народной мудрости позволит искоренить из жизни людской рабовладение и деление на касты.

Сам выход из болонского процесса не решает фундаментальных проблем качества человеческой жизни в российском обществе. Нужно понимать, что любая система содержит в себе возможность использовать её в целях захвата власти и влияния определённых религиозно-политических групп. Эту угрозу можно минимализировать абсолютной прозрачностью состава системы с помощью обязательного анкетирования и открытого доступа  к базе данных по любым параметрам.

Всё зависит от образования.

Греф является 100% продуктом западного образования. Поэтому мыслит в категориях потомственных научно-религиозных элит. Так его научили мыслить в категориях Гарри Поттера.

Обратите внимание о высказывании в самом начале видео, — «Если это можно назвать научной деятельностью»… И не важно, что сказано это в контексте сдачи диссертации. Научный институт в том виде в котором существует сейчас не генерирует новые мысли, а является своего рода фермой для воспроизводства «по образу и подобию».